Прогнившее Дыхание

 вот я сейчас жую хлопья и периодически обновляю страничку вконтакте. 
А есть на свете такие как ты, которым все равно что я ем, а я бы тебе спасибо сказала - ради кого-то хочется стать красивой, ради кого-то хочется быть не идеальной, но единственной. ЗАБЕЙ

Знаешь, я все чаще начинаю думать о том, что та фраза Анхел де Куатье, о том что ты дурак говоришь что никто тебя не любит и жизнь не справедлива, а вот я тебя люблю, а ты как дурак продолжаешь чтобы тебя любили. 

Я еду домой. Красивая фраза, не так ли? Только вот я еще через Амстердам, не боишься что мне станет все равно? 

О чем мы думаем, когда смотрим такие фильмы как 21 грамм или Хор на французском? О чем? О себе? Ах да мы же о глобальном, о цивилизации, мы о поколении. 


Что ж, видимо я ущербный, эгоистичный, я думаю о себе. Ну порой о тебе или еще о ком-нибудь.

 я посиневшими руками 
восхищаюсь Питером Ранделлом 

Сигареты ноют в кармане -  я рисую метан, просто, CH4 но ты у меня не симметричный! Да твою же мать ! должен же быть, как я устал от этого дешевого кофе. 

Все что я хотел сказать. Я-у-с-т-а-л-о-т-д-е-ш-е-в-о-г-о-к-о-ф-е.  
Знаете в субботу покрашу волосы а через два месяца проколю язык, я еще немного взбунтуюсь - пока не свалюсь без сил. 
Таковы амбиции несовершеннолетних юнцов. 

Меня обнимет батарея, я свои ноги, Руки все такие в крапинку, и этот поцелуй старого знакомого - тостера. 
Я больше с ним не разговариваю и не кормлю. Он в одиночестве блестит черными остатками тех тостов с малиновым джемов, что проглатывались с аппетитом, а сейчас с криком. Из-под низа, из-под пупка я уже привык слушать вечные жалобы, Как старушка ворчит, как на государство жалуется, я тоже могу на него пожаловаться, я вот жую эти жвачки Орбит, а зубы не светятся в темноте и я часто падаю с лестницы, когда выхожу покурить  - надо падать в суд. 

если бы кто-то залез в мою душу, он бы там и остался - так всегда, из-за хлама сложно найти путь назад, пробраться через горы игрушек, подарочных упаковок, книжек, ручек, фантиков, телефонных номеров. 

Просто так это не вылечишь надо жать кнопку форматирование
но я еще потяну недельку-другую

как всегда впрочем
 

Ты бы оказался тут немножко лишним, но я бы дала тебе выпить и мы бы стали как надо. 

Осталось еще позвонить, осталось еще раздвинуть бронхи. Ты вот такой нежный, а я с Marlboro. У меня снова болят вены и снова тошнит. 
Я бы могла быть под рукой у того гайса в пирсингом или у того лохматого, но оказалось наедине с марихуанной и мыслями к тебе. Ты бы ругался, что немного снижает давление километром между нашими уже больше не станциями а аэропортами.  

Мне кажется, я играю в салки в поездами "East England" & "London" кто-то из них меня задавит.  

У каждого свое кофе, может быть чай (в данном неизменном со сливками случает) 
И каждый у кого-то в сердце Мокко со сливками или черный или американо или даббл экспрессо. 

И знаешь, мне очень нравятся мои завтраки, которые в таком приятном одиночестве - его ничтокто не сможет заменить, даже твой халат на двери, или твои тапочки у входа. 

И пока мы не увидим кого-то по метро или по абсолютно точным сегодня в пять. 

Я просто не смогу передать тебе Camden Town  в 2 pm по сообщениям, только я кажется начинаю в него влюбляться, в однообразный мат и легко-запоминающийся сленг, во взрывы после полуночи, в сигареты за запретами но возможными, на смешанную с чем-то траву т ровные газоны, за стенками вымытых окон, где спят обдолбыши. Мне стало немного казаьбся, что это моя вторая Москва - мой второй дом.

 Как я люблю тебя, доктор, который использует так много сленга и к которому я захожу в кабинет дважды. 
Вот тебя интересует сколько я сблевываю в день, а если бы ты был психотерапевтом, ты бы узнал что абсолютно все слова, и обязательно бы прописал мне колеса. Мы с тобой, доктор, увидимся на следующей недели, если мне завтра в твоем госпитале не напишут положительный туберкулез. 

Мои сигареты и капли падают в чашку с кофе. 
теперь я буду сидеть, обновлять страничку вконтакте, в страхе за прошлую ночь, когда у меня в англии джин, а у кого-то в Майями пиздатая шмаль. 

Буду ждать отвратительного звука в скайпе от ванильного и аккуратного - ты мне позвонишь??? 

Я буду ждать завтра, когда Лондон заберет в кафе и улочки, где сигареты станут отравой, а салатики с вином как правило. 

Давай еще подождем? 

И как так можно было влюбиться в эти ноющие кости и привкус в горле? как можно было до сих пор сжимать у локтя все свои нервы? 
Какие мы до жути человечные!!! 
Привыкаем к своим привычкам.
Я бы предложила тебе больше не быть. А ты знаешь что Шекспир ругался на тогдашнем сленге и с удовольствием попробывал бы сегодняшний трамадол 

а что если вдруг перестану плакать, а вдруг мне перестанет сниться подобное 

в моих религиях такое понятное ты - а мы еще покурим 
и каждый раз я так не могу понят ты - кто? 

и я грущу в этих ночах без сна. I m used going to cry. 
За такое вполне можно себя ненавидеть до степени убить 
но только я всегда выдерживаю 

Были заброшены ручки и были заброшены тетрадки
были заброшены привычки и все-все слова что раньше были на зватрак и обед
и остался я без кого-то на ужин 

и вот - маши же мне ручкой я снова тут, ругающийся по-немецки, тараторя по-русски и путая грамматику, стараясь в точности как в москве по-английски 

я здесь неожиданно снова) я здесь после красивого сна - с пледом и поцелуями в позвоночник
и я с еще теплыми губами в холодной англии - приветствуйте ребятки. 



и теперь-то его тонкие пальцы и руки идиально подойдут к моим костям, которые кое-где уже выпирают 

и мжет быть ему нравилось больше, когда я был на земле тверже - но все равно Питер - запрет

Яркая одежка, лица к небу. На нас смотрят и улыбаются,  мы дарим радость. Наша жизнь есть наш танец. Танец для неба, танец для солнца, танец для Бога. Мы и сами как будто бы из света, окружающий мир просвечиваем, выставляя на обозрение прожилки, вены.

Смеемся ни о чем. Говорим обо всем. Ловим пух на ветру и жжем тот, что на земле. Друг друга за руки, сплетаем тонкие пальцы. Мы чем-то похожи, но ты не такой как я, а я не такая как ты. Но наши души с голодными ртами пожирают друг друга, не прожевывая.

В наших головах целые миры, целые галактики, еще не открытые. А мы новые Льюис и Кларк. Корчим умные лица, показывая прохожим, что в нас таятся нераскрытые философы. Говорим красивые слова, чтобы другим было непонятно. Для них мы говорим на древнескандинавском, но мы знаем же, что говорим сердцами. Говорим суставами, говорим фалангами пальцев, говорим сосудами….

На самом деле, мы  ангелы. Смотрим на людей и ухмыляемся уголками губ. Они-то не знают…. Они-то, вряд ли узнают. А мы-то чувствуем гладкие перья на лопатках друг друга, когда утыкаемся носами в затылки….

Теперь мы не такие. Теперь мы другие. Содрагаются плечи, озноб по кожи. Вспоминаем те времена, когда я такая наивная, такая счастливая, девочка - ангел, умеющая любить всем сердцем. Сидим ночами по домам. И ты тоже вспоминаешь те дни, когда мы были счасливые. Просто счастливые. Теперь даже удовольствие от секса не получаем без допинга.

Может быть так взрослеют? Когда не веришь в чудеса. Не веришь в безвозмездное счастье. Каждый шаг расчитан выгодой. Вчера весь день по городу, запыхалась, устала, но каждый мой вздох был оплачен. Телефон требует зарядки, он устал от входящих вызовов. Мои труды оплачены, может быть, чьей-то жизнью. Меняем сахарные крылья на часов десять продажной радости. Девочка Полина носилась, как угорелая: в банк, менять евро на рубли, с многочисленными купюрами в кармане она бежит в чужой подъезд, огибая мусоров. Прости меня мама, прости меня папа и бабушка, простите все те, кто хотел мне лучшей доли. Я не оправдала ожиданиц и не оккупила вложения.

Исчезли все чувства. Теперь даже не вспоминаем о любви. У нас теперь все продается и покупается. Подсчитываем прибыль, и не задумываемся ни о чем. Мы получаем холодные деньги, пахнующие могилой. Мы знаем, хотя может быть не понимаем, что за эту прибыль, что достается слишком легко, тоже придется платить. Та девочка По умерла, нет вру, просто ушла. в моих силах ее догнать, когда осознаю, что я стаю на перефирии: либо туда, либо обратно, сейчас последний шанс. Но кидаю проблему в конец рутинной очереди, а она длинная как в государственной поликлинике. Надо съездить в западный район - узнать как у Бендера продвигаются дела. Передать Диме заказ, пока не уехал в Питер. К 1 июня в Одинцово - марафон намечается. Это ли взрослая жизнь, когда похоронены чувства? Или мы ошиблись. Теперь только логически, практически. Продумываем шаги, чтобы срубить побольше так, чтобы не просекли махинацию. Теперь мы вечно бежим и куда-то опаздываем. У нас дела. Мы теперь важные занятые.

Только тут иногда в одиночестве, с сигаретой в окно. Понимаешь, что хочется вернуться туда, откуда так спешил. И думать сердцем, а не кошельком. Думать о людях как о живых, а не о клиентах, с которых можно содрать вдридорога, помочь им, ведь они то еще не знают какую цену платят.

Мы не заметили, как потеряли души. Но нам все некогда вернуться.....

Скажи мне это правда? Правда что твое сердце бьется через три счета? Скажи мне, это правда, что к тебе мчиться скорая?
Легко представить смерть...
Я же столько раз тебя просила....

Господи! Не забирай его, ему не место ТАМ - убогим надо ходить по земле.

Хорошо,что меня там не было. Я не видела твоего неподвижного тела. Меня успокаив ют, говоря, что это обычное дело, происходит по пять раз на дню: "Не парься, Полин, быстро его откачают".
Может быть это только глупая шутка? Просто много выпил и спокойно себе спит?...
Хайди, скажи, что ты мне соврал! Скажи, что пошутил? Отчего же тогда у Маркуса был встревоженный голос.?

Дим, я просила не умирать.

Дим, ты ведь мне дорог.

В такие моменты неважно кто ты есть. Неважно какой ты. Когда все мелькает перд глазами,когда вены переполняет соль.

Все мельтишит и все замерло.

Бессоная будет у меня ночь. Всего пара грамм слез. И кем бы я ни была для тебя, ты уже глубоко под моими ребрами.
И пусть мне говорят, что ты конченный человек, я и так это знаю, пусть говорят, что такие как ты уже не люди. Мне плевать. Я хочу, чтобы ты дышал.

Зачем молиться?

Ты когда-нибудь был там? Задыхался от запаха ладана, томился в мареве свечей и плавленного воска? Когда батюшка бьют тебя лбом о святой лик Творца нашего, когда все вокруг с благодушными лицами. Тебе пихали в рот пресный хлеб с привкусом святой воды, вливалли в рот терпкое вино? Прекрастись, скажи спасибо... И пяться, пяться к выходу.

Бежим оттуда. Мы лучше тут, среди машин и новостроек. Мы лучше будем смеяться и говорить то, что хотим. Пусть нас не заботят наши грехи. Пусть нас не беспокоит то, что будет после смерти.

А долго ли нам будет светить солнце?
Скажи, а что это вокруг? А ты, парень, в полном дерьме. По-моему тебе не хватает воздуха.

Не говори, что ты ни разу не молился! Когда у тебя ныла душа, когда путь под уклон, когда онмели конечности от усталости - ты больше не можешь карабкаться.

И ты вдыхал этот запах ладана, и слезы высыхали на твоих щеках. Ты ловил раскаленный воск, и боль утихала. Твоя душа стала легка, когда сказал прости и опустился на колени. Тебе подарили луч надежды. И вот, ты снова в пути, тебе кажется, что кто-то там наверху за тобой присматривает. А ты все идешь и идешь. Но дно так и не исчезло.

Тогда мы начинает грязно ругаться, бранью полон наш рот. Мы начинаем харкать под ноги вооброжаемым ангелам и сжимаем кулаки. Кто ты? А ты целый человек. Твои ноги крепко стоят на земле. Ты один. Пойдем вперед по дну.

Не где-то в глубине затаилась та злость и обида на церковный обман. И порой, ты о ней вспоминаешь, тогда кто-то рядом умирает....злость-диагноз.